Блог Unposed

Беседа 12 (вечерняя).

«ТРАЕКТОРИЯ» РАЗВИТИЯ:

ЕГО СПИРАЛЕВИДНОСТЬ

 

Отец. Сядь, отдохни, и мы продолжим беседу. Я уже тебе говорил, что первый основной закон диалектики фактически выступает как развитие второго ее закона. То же можно сказать и о третьем ее законе отрицания отрицания, или спиралевидного развития. Чтобы это увидеть, надо поглубже разобраться в характере пер­вого ее закона. У тебя, мой дорогой, не возникло ника­ких новых вопросов по поводу постепенного перехода путем количественных изменений от старого качества к новому качеству?

Сын. Возникло. Но ведь если количество переходит качество, а качество — в количество, то нельзя ли сказать, что вообще противоположности переходят друг в друга и что это есть тоже закон диалектики? Ведь количество и качество — это две противоположности.

Отец. Что ж, можно сказать так, что противополож­ности переходят друг в друга в ходе развития. Сначала сложилось качественное определение вещей и явлений; затем произошло превращение его в свою противополож­ность — в количественное определение (как безразличное к качеству или как отрицающее   качество); после того совершился возврат снова к учету качественной определенности вещей и явлений, но уже без отбрасы­вания их количественной определенности, а с ее учетом и сохранением, что и достигалось в мере как единстве качества и количества. Но при этом преодолевался (и в этом смысле отрицался) предыдущий односторонний и отвлеченный чисто количественный подход, при котором отбрасывалось качество. Другими словами, отрицался на этот раз тот чисто количественный подход, который сам был отрицанием   первоначального качественного подхода. Так появилось второе (или двойное) отрицание, которое Гегель назвал отрицанием отрицания, как я тебе уже об этом говорил. Так мы с тобой подошли к третьему основному закону диалектики — закону отрицания отрицания.

Сын. Но этот закон, как я его понимаю, состоит в том, что сначала одна противоположность переходит в другую, а затем другая в первую. Не ошибся ли я?

Отец. Нет, мой мальчик, ты верно уловил суть этого

закона. Он говорит о том, что всякое развитие идет пу­тем противоречий, путем последовательного перехода противоположностей друг в друга, в результате чего на высшей ступени развития создается впечатление возвра­щения к старому, к исходному пункту, с чего когда-то началось развитие. Но ведь это только кажется так. Ни­какого действительно возврата назад, к прошлому и старому, на самом деле нет, а есть только движение вперед. Но так как сначала одна противоположность (я буду называть ее первой) перешла во вторую, а пос­ле этого вторая — в первую, то под конец должны были появиться какие-то черты, которые были свойственны начальной стадии развития, когда первая противопо­ложность еще не успела смениться второй (или перей­ти, превратиться во вторую). Все это и производит на нас впечатление, будто развитие повернуло вспять к че­му-то такому, что было уже в прошлом, а теперь повто­рилось вновь.

Сын. Но разве отрицание отрицания происходит одинаковым образом, как и во внешнем мире, то есть, как ты говоришь, в природе и обществе, так и в нашем собственном мышлении? Или тут есть какое-то раз­личие?

Отец. Твой вопрос надо уточнить. Повторные отрица­ния происходят повсюду: это наблюдается и в природе, и в обществе, и в мышлении человека, в науке. Но во внешнем мире они происходят так, что возврат к исход­ному пункту развития никогда не бывает полным; на более высокой ступени развития всегда появляется что-то новое, чего не было на более низкой его ступени. На­против, в процессе познания задача всегда встает так, чтобы в конце этого процесса после проведенного ана­лиза можно было бы восстановить как можно полнее и точнее предмет изучения в его исходной целостности. Поэтому и отрицание отрицания здесь, в мышлении, про­является в наиболее полном виде, так как возврат к исходному пункту развития мысли осуществляется здесь не отчасти, а во всей своей полноте.

Сын. И доказательством этого служит история науки?

Отец. Да, именно она. Она показывает, что сначала предмет изучения предстает перед нами как нечто це­лое, нерасчлененное, но, чтобы изучить этот предмет, мы должны аналитически разложить его на отдельные его части или стороны и изучить их порознь, как это мы ви­дели с тобой на примере учений   о веществе и свете. Но анализ (расчленение целого) есть отрицание целост­ности предмета, ее нарушение. Когда же эта задача вы­полнена, начинает отрицаться (в смысле его преодоле­ния) прежний односторонне   аналитический   подход к изучаемому предмету: то, что развертывалось и разделя­лось, стало теперь свертываться и сближаться, то, что разъединялось, стало соединяться. В итоге на смену ана­лизу приходит синтез. Синтез есть отрицание анализа, но так как анализ уже был самым первым отрицанием в ходе развития науки, то синтез оказывается вторым отрицанием, или отрицанием отрицания. Так в итоге раз­вития науки раскрывалось единство вещества и света как двух различных физических видов одной и той же материи.

Сын. Скажи, отец, таким же путем познаются са­ми противоречия в природе?

Отец. Конечно, раз таков общий путь познания, путь движения науки. В самой действительности всегда дей­ствуют живые противоречия, каждое из которых пред­ставляет единство соответствующих противоположно­стей. Так, свет по своей структуре включает в себя един­ство прерывности и непрерывности, корпускул и волн. Подобное же единство присуще и веществу. В ходе познания сначала это противоречие расчленялось на противоположные его стороны, и каждая сторона противоречия изучалась не только отдельно, но и в ее противопоставлении его другой стороне: прерывность связывалась с веществом, непрерывность — со светом. Это лишь пер­вое отрицание исходного единства противоположностей. Но затем квантовая механика раскрыла единство обей противоположностей и в учении о свете, и в учении о веществе. И это стало вторым отрицанием (отрицани­ем отрицания) и, следовательно, возвратом к исходному противоречию как единству прерывности и непрерывно­сти, корпускулярности и волнообразности в представле­нии о микромире — о микрочастицах и микропроцессах.

Сын. Когда я слушал твои пояснения, отец, я дога­дался, что отрицание отрицания означает либо повторе­ние ранее пройденного, но только на какой-то новой основе, либо возвращение к исходному пункту, но тоже на какой-то новой базе. Правильно ли я это понял?

Отец. Да, но только не забывай добавить, что все это происходит в процессе развития. Именно в ходе раз­вития происходит переход развивающейся вещи и разви­вающегося понятия о вещи в свою противоположность (первое отрицание), а затем снова, но только в другую противоположность (отрицание отрицания), которая неизбежно чем-то напоминает или повторяет исходное по­ложение, с которого началось данное развитие, данный его виток.

Одно время этот закон диалектики не признавался вовсе и объявлялся несуществующим, якобы выдуман­ным идеалистом Гегелем. Некие умники решили, что выражение «отрицание отрицания» осталось у Маркса, Энгельса и Ленина как пережиток гегельянства, то есть их преклонения перед диалектикой Гегеля. Это, конеч­но, не соответствует действительности. В материалисти­ческой диалектике ни о каком возврате к старому, к исходному пункту, как это было у Гегеля, не может быть и речи. Поскольку развитие есть прогрессивный, поступательный процесс, в нем нельзя допустить удер­жание чего-то старого, а тем более возврата к старому, хотя бы частичный. Развитие идет только вперед, а не

назад, а потому все старое устраняется, преодолевается, сменяется новым, которое борется решительно со ста­рым, но отнюдь не уживается с ним.

Сын. Значит, все, что было в прошлом, должно быть отброшено и ничего из этого прошлого не следует удер­живать для настоящего и будущего?

Отец. Ты неправильно понял мою мысль. Я говорил о старом в смысле отжившем, устаревшем, то есть  о том, что мешает возникновению   и развитию нового. Но ведь в прошлом было много ценного, прекрасного, нестареющего, что удерживается и усваивается новым, передается ему по наследству от прошлого. Вспомни тра­диции народной культуры, вспомни Пушкина, Гоголя, Толстого, Чехова и других великих писателей и поэтов прошлого. Ведь их творения прямо вошли в современ­ную, самую передовую литературу и культуру. А музы­ка? А изобразительное искусство? Скульптура? Архитек­тура? Словом, вся культура прошлых эпох, все лучшее, что было создано человеческим гением в давние вре­мена, сохраняется в нашей сегодняшней культуре как ее золотой фонд. Маркс говорил о детстве человеческо­го общества, где оно развилось всего прекраснее, — в Древней Греции, и спрашивал: разве оно не должно обладать для нас вечной прелестью как никогда не по­вторяющаяся ступень? И Ленин всегда подчеркивал, что подлинная пролетарская культура должна впитать в се­бя все лучшее и ценное, что было создано человечеством в прошлом. Поэтому отрицание в диалектике означает не отбрасывание старого, но преодоление в этом старом всего отмершего, всего, что утратило всякое прогрессив­ное значение и только мешает новому утвердиться в жиз­ни. И одновременно диалектическое отрицание обяза­тельно предполагает сохранение, удержание всего цен­ного, положительного, что было в старом и что продолжает иметь прогрессивное значение. Вот тебе живой при­мер реального диалектического противоречия.

Сын. Значит, у Маркса, Энгельса и Ленина никако­го призыва к примирению нового со старым не было,

когда они говорили об отрицании отрицания?

Отец, Разумеется, не было и в помине. И о каком-либо возврате к старому в смысле попятного движения или чего-то реакционного тоже не было и тени. Они все время имели в виду поступательное движение, идущее только вперед, но ни в коем случае не назад. Однако такое движение вперед они мыслили идущим не по про­стой прямой линии, а по спирали, то есть противоречиво, диалектически. Ведь спиралевидное движение происхо­дит тоже поступательно, но прямолинейное движение вверх или вперед органически слито здесь с движением криволинейным, по кривой линии. Оба движения, сли­ваясь и сочетаясь между собой, и создают то движение по спирали, которое характерно именно для диалектиче­ского движения.

Сын. Но как же тогда надо понимать возврат к ста­рому, к исходному пункту в ходе и в итоге такого дви­жения?

Отец. Не к старому, а якобы к старому. Иначе гово­ря, при движении по спирали проходятся сходные по­ложения, соответствующие в чем-то тем, какие примерно при том же положении на линии развития были прой­дены уже ранее. Но тогда они были пройдены на более низком уровне или более низкой базе, а теперь они же проходятся уже на более высоком уровне или базе. Сле­довательно, при продвижении вперед или вверх (но не назад или вниз) повторяются вновь черты и особенно­сти ранее уже пройденной стадии развития, что и со­здает впечатление возвращения к старому, к про­шлому.

Сын. А не мог бы ты привести, по своему обыкнове­нию, какой-нибудь поясняющий пример?

Отец. Охотно. Вот ты видел, как в деревне сеют злаки — хлеб или рожь. Посеют одно зерно, из него вы­растет злак, растение, и оно принесет уже несколько зерен. Значит, было зерно, оно затем подверглось отри­цанию (проросло), созрело и дало уже не одно, а мно­го зерен (то есть подверглось вторично отрицанию или отрицанию отрицания). А в итоге получилось то же, что было в начале развития и что служило его исходным пунктом, а именно зерно, но только в увели­ченном количестве по сравнению с первоначальным. Значит, здесь имеет место повторение, но на более вы­соком уровне, имеет место возврат к зерну (исходному пункту), но на расширенной основе. Я подчеркиваю: на расширенной, так как ведь иначе не было бы смысла заниматься сеянием злаков, если в результате получа­лось бы так на так: сколько посеял — столько же и со­брал.

Сын. Это я понял. Собранный урожай должен быть обязательно   больше   того, что   было   посеяно. Сам-третей или еще того больше. Только в этом случае есть резон пахать почву и что-то сеять ради сбора  урожая. Но у меня все же остается сомнение еще и другого ро­да. Вот была когда-то на земле одна мертвая приро­да. Потом появилась жизнь, и это можно было бы счи­тать первым отрицанием. А где же второе? Выходит, что тут нет отрицания отрицания. Значит, этот закон не имеет всеобщего характера, следовательно, это вообще не закон, ибо всеобщность есть признак всякого закона. Или скажу иначе: сначала была на земле только при­рода. Затем как ее отрицание (первое) появился чело­век. Где же второе отрицание? Опять та же картина: у отрицания отрицания нет признака всеобщности.

Отец. Ты делаешь ошибку: упускаешь из виду про­цесс развития и забываешь об интегральном характере закона отрицания отрицания, другими словами, о том, что проявляет себя только тогда, когда процесс разви­тия завершился, его цикл достиг относительно конечно­го пункта. Ты же приводишь возражение, основывающееся на учете заведомо незавершенного цикла развития. Ответь мне: мог бы ты сказать что-либо определенное о законе перехода количества в качество и обратно, если бы остановился на той подготовительной к скачку стадии, когда происходят только скрытые, медленные количественные изменения? Например, когда вода нагре­вается, но до кипения ей еще далеко?

Сын. Конечно, нет. Для того чтобы этот закон мог себя проявить в полной мере, необходимо, чтобы подго­товительный процесс (скажем, постепенное нагревание воды) достиг той точки, где количество переходит в ка­чество (то есть точки кипения воды).

Отец. Совершенно правильно. Так и тут: чтобы об­наружить проявление закона отрицания отрицания, не­обходимо, чтобы процесс развития завершился, то есть достиг стадии второго отрицания. Если же этого нет, то нельзя и обнаружить данного закона, как нельзя до на­ступления момента скачка (того же кипения) утверж­дать, что количество переходит в качество.

Сын. Теперь у меня к тебе еще один вопрос: скажи, всегда ли между исходным положением и вторым отри­цанием имеется только одно (первое) отрицание или же бывает их больше?

Отец. Твой вопрос очень уместен. В самом деле, на месте первого отрицания может оказаться два, три и больше промежуточных отрицаний, пока процесс разви­тия не достигнет второго отрицания (то есть отрицания отрицания). Возьми развитие всего общества. В его на­чале стоит первобытный коммунизм, или примитивное бесклассовое общество, еще не успевшее дифференци­роваться (распасться) на враждебные (антагонистиче­ские) классы. Его отрицанием являются все последую­щие социально-экономические формации (общества) ан­тагонистического характера, состоящие из враждебных классов. Но завершается весь этот длительный истори­ческий процесс отрицанием классового антагонистического общества и переходом всего человечества к коммунизму. Это будет отрицанием отрицания — возвра­том якобы к старому (к коммунизму как бесклассовому обществу), но на неизмеримо более высокой базе. Одна­ко после первобытного коммунизма человечество про­ходит не одну, а по меньшей мере три различные анта­гонистические формации: рабовладельческий строй, фео­дализм и капитализм.   Каждая   последующая  из них является отрицанием предыдущей. В результате этого пе­реход от первобытного коммунизма к развитому комму­низму совершается не через два отрицания, а по мень­шей мере через четыре отрицания. Следовательно, здесь первое отрицание осуществляется трижды подряд:   от первобытного коммунизма к рабовладельческому строю (первый раз), от него к феодализму (второй) и от фео­дализма к капитализму (третий). Переход же от капитализма к коммунизму составит отрицание отрицания.

Сын. Но все же это многократное отрицание можно свести опять-таки к двум, когда от первобытного бес­классового общества совершается переход к первому классовому (первое отрицание) и от последнего классо­вого снова к бесклассовому, коммунистическому (второе отрицание). Правильно ли я понял тебя?

Отец. Да, правильно. От первобытного бесклассового общества к коммунистическому развитие человечества делает один громадный скачок, который складывается, по крайней мере, из четырех скачков меньшего масшта­ба: от первобытного строя к рабовладельческому, от него — к феодальному, а от него — к капиталистиче­скому и, наконец, заключительный скачок от капитализ­ма как последней антагонистической формации к ком­мунизму. Следовательно, под громадным скачком под­разумевается здесь скачок через все антагонистические формации. Обрати внимание на то, что здесь скачки различаются по своему масштабу:   громадный скачок складывается из ряда скачков меньшего масштаба. Точ­но так же и в природе существуют большие и малые скачки, и первые складываются из вторых.

Сын. И в природе так происходит? Отец. Да. Если ты имеешь, например, воду в каче­стве химического вещества, то внутри этого качества без его изменения осуществляются при нагревании воды пе­реходы от одного ее агрегатного (физического) состоя­ния к другому: от льда к жидкости, а от нее к пару. Однако при достижении достаточно высокой темпера­туры начинается химический распад воды на ее состав­ные части — диссоциация   ее молекул на водород и кислород. Это будет уже большой скачок, когда количе­ство (поглощенного тепла) начинает переходить в каче­ство (распад воды на ее составные части). И этот боль­шой скачок подготовлен рядом скачков меньшего масш­таба, происходящих   между   различными агрегатными состояниями одной и той же воды.

Сын. Мог бы ты привести еще какой-нибудь пример подобного явления?

Отец. Замечательным примером тут может служить менделеевская периодическая система элементов. Пос­ле открытия в конце XIX века благородных, или хими­чески инертных, газов картина рисуется такой: первый период в ней состоит только из двух элементов — внача­ле стоит химически активный водород, за ним идет хи­мически пассивный гелий. Здесь наблюдается первое отрицание: химическая активность сменяется (отрицает­ся) химической пассивностью. Дальше идет второй пе­риод (первый малый) от лития до фтора и далее до неона. Здесь наблюдается отрицание отрицания уже у лития (аналога водорода), где химическая пассивность гелия сменяется вновь химической активностью (ли­тий — первый щелочной металл). Эта активность со­храняется в различных ее проявлениях у последующих элементов того же второго периода вплоть до фтора, а фтор — это тоже аналог водорода. За ним идет новый инертный газ (неон), и вместе с ним происходит отри­цание отрицания, и в неоне повторяются свойства гелия. Значит, переход от гелия к неону (то есть от одного инертного газа к другому) совершился в порядке боль­шого скачка, который сложился из восьми малых скач­ков между отдельными элементами: от скачка при пере­ходе от гелия  к литию, от лития к бериллию и т. д. до последнего скачка в этом периоде (от фтора к неону). Значит, первое отрицание осуществляется   здесь через семь промежуточных отрицаний, а второе — путем одно­го перехода от фтора к неону. А дальше все это повто­ряется, причем в длинных периодах в более сложном и в расширенном виде. Но можно все это представить не­сколько иначе. В периодической системе Менделеева от­рицание отрицания ясно выступало еще до открытия инертных газов. Возьмем тот же ряд от лития до фтора. Литий — активный металл, фтор — активный неметалл (металлоид). При движении по ряду от лития к фто­ру металлические свойства у элементов (членов ряда) постепенно ослабевают, а неметаллические — нараста­ют. Первым отрицанием здесь будет переход от силь­ного металла (лития) к сильному неметаллу (фтору), и он совершится через шесть промежуточных, менее крупных отрицаний (например, при переходе от кисло­рода к фтору). Так как неон еще не был вначале от­крыт, то за фтором следовал сразу натрий, и переход от фтора к натрию был отрицанием отрицания, то есть отрицанием неметаллических свойств и возвратом вновь к металлическим (у натрия, который повторил свойства лития). С этой точки зрения противоречие между метал­лическими и неметаллическими свойствами   в первом элементе системы (водороде) еще не раскрыто. Обе про­тивоположности в нем как бы сосуществуют: они еще не успели раскрыться, обособиться одна от другой, поэтому-то водород и выступает в зародыше одновременно ана­логом обеих противоположностей, представленных литием и фтором.

Сын. Стемнело. Отец, видишь огонек вдали — на середине темной горы? Не знаешь ли, что там?

Отец. Знаю. Это монастырь. А на эту гору я сам когда-то поднимался. Ее сторона, что обращена к нам, пред­ставляет собой отвесную стену. Подниматься поэтому надо в обход, по спирали. И вот, когда ты стоишь вни­зу и только начинаешь восхождение на гору, монастырь виден высоко у тебя над головой. Когда же обойдешь гору, поднимаясь на нее, то окажешься у самого мона­стыря. А потом, чтобы взобраться на ее вершину, ты обогнешь гору еще раз, и тогда монастырь окажете! где-то далеко внизу под тобой.

Сын. Да, ведь это получается что-то вроде модели отрицания отрицания: движение по спирали с повторе­нием пройденного, но на более высоком уровне!

Отец. Превосходная мысль, мой мальчик. А теперь пора спать. Как говорят, утро вечера мудренее.

 

«Читать дальше»

 

 Беседа: 1а) 1б) 1в)  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 

Опубликовано в Философия