Блог Unposed

Беседа 18 (ночная).

КАК НАДО ИЗЛАГАТЬ И ИЗУЧАТЬ ДИАЛЕКТИКУ

 

Отец. Вот и кончается наше шестидневное путеше­ствие. Последний привал! Мы подошли к Большому го­роду и завтра утром в него войдем. Я предлагаю тебе посидеть и побеседовать еще на заключительную тему по философии. Смотри, как стемнело вокруг, и только впереди горят огни Большого города, а у нас над голо­вой мерцают звезды.

Сын. Я принимаю твое предложение, отец. Когда-то еще мне посчастливится проделать с тобой такой даль­ний путь, беседуя на привалах о диалектике?

Отец. Так о чем же мы побеседуем с тобой перед расставанием? Ведь ты останешься здесь для продол­жения своей учебы, а мне надо будет вернуться домой;

Сын. Я так много нового узнал от тебя во время на­ших бесед, что надеюсь, что теперь-то я уже хорошо понял, что такое диалектика.

Отец. Нет, мой милый; ты глубоко заблуждаешься насчет этого. Ты только начал знакомиться с ней, и те­бе еще очень далеко до того, когда ты сможешь сказать, что ты ее действительно знаешь. Так нередко случает­ся с теми, кто начинает знакомиться с новой для него областью знания. До этого момента он ничего о ней не знал. Но не успел он познакомиться еще с первыми сведениями о ней, с ее началами, как ему уже кажется, что он знает о ней все. Но вот он сталкивается то с од­ной, то с другой, то с третьей, причем все более и более трудными и сложными задачами из той же обла­сти. И он становится в тупик, не находя их решения. В отчаянии он приходит к выводу, что он ничего не зна­ет, так что на миг у него могут даже опуститься руки: от первоначальной, полной уверенности в своих знани­ях он переходит к полной неуверенности. Один древ­ний софист говорил: «Я знаю только одно, что я ничего не знаю». Это была софистическая уловка: раз он знал хотя бы что-то одно, то он уже не мог сказать, что он ничего не знает. Но вот наступает отрезвление: после бросания из одной крайности в другую он начинает понимать, в чем дело, то есть начинает догадываться, знать то, чего именно он еще не знает. И тогда он на­правляет свои усилия к тому, чтобы восполнить свои знания, узнать то, что оставалось еще до сих пор неиз­вестным, «белым пятном» в его знаниях. Выходит та­ким образом: сначала вдруг «все знаю», потом тоже вдруг — «ничего не знаю» и, наконец «знаю, чего еще не знаю». Это как при стрельбе в цель, когда снача­ла — перелет, потом недолет и, наконец, попадание.

Сын. А что же еще нужно для того, чтобы я по-на­стоящему знал диалектику, так сказать, «пристрелялся» к ней?

Отец. Видишь ли, все науки надо изучать диалекти­чески, то есть двигаясь последовательно, шаг за шагом от незнания к их знанию, начиная с самого простого и переходя постепенно ко все более и более сложному. Именно так совершается всякое развитие. Поэтому?! наша мысль, овладевающая какой-нибудь наукой, тоже должна разбиваться и обогащаться познаниями этим же самым путем. Это и означает, что наша мысль должна всегда развиваться диалектически. Но диалектика есть тоже наука, у нее свои основные законы, своя система категорий и принципов. Поэтому и ее надо изучать обя­зательно диалектически. Обрати внимание на это выра­жение и крепко его запомни: диалектику надо изучать диалектически. Сейчас еще тебе трудно это понять, но ты все же постарайся.

Сын. Нет, я его пойму, если ты мне это разъяснишь подробнее.

Отец. Ну что ж, попробую. При изучении любой нау­ки или какого-нибудь ремесла в основном проходят три ступени или стадии: начальную, низшую, которую со­ставляет первое знакомство с новым предметом; сред­нюю, когда с этим предметом знакомятся подробно и как можно полнее; высшую, когда овладевают этим же предметом настолько, что начинают свободно пользо­ваться и оперировать им, применять его на практике, в новых условиях. Это относится и к изучению диалек­тики.

Сын. Значит, и мы с тобой начали с первой, низ­шей стадии ее изучения?

Отец. Ну, конечно же! Такую стадию проходят все начинающие. Это как бы первые азы науки, ее азбука. Ее можно назвать таблицей умножения данной науки. Пока не изучишь этих азов науки, этой ее таблицы умножения, нельзя двинуться вперед. А знаешь, на ка­кой вопрос отвечают эти первые азы науки?

Сын. Я это чувствую, а выразить не могу.

Отец. На вопрос: что это такое? Вот мы с тобой и начали с него: что такое диалектика? По сути дела, мы проговорили об этом всю дорогу, на всех привалах, да и сейчас еще не кончили, потому что тема очень боль­шая и трудная. Но все ж таки кое в чем немного разобрались. И обрати внимание; чтобы ответить на такой вопрос, пришлось приводить в пояснение много приме­ров, иллюстраций, разбирать их с различных сторон, возвращаться по нескольку раз к тому, о чем уже го­ворилось раньше. Но ведь это не были простые повто­рения, а каждый раз мы словно глубже старались разобраться в ранее обсужденном нами. Тут приходи­лось нередко прибегать к образным сравнениям, к ана­логиям (опять же в целях лучшего пояснения). В ре­зультате всего этого можно считать, что мы с тобой, хотя и далеко не полно, все же ответили на вопрос, что такое диалектика.

Сын. А теперь я уже могу приступить ко второй сту­пени?

Отец. Не торопись, мой друг! Теперь тебе надо еще хорошо усвоить то, что ты услышал от меня во время нашего путешествия. А для этого почитай побольше популярных брошюр о диалектике, газетных и журналь­ных статей в ней, в которых даются консультации   по тем или иным ее вопросам. Под конец попробуй закон­спектировать кое-что самое главное из наших бесед и из того, что ты еще прочтешь. Попробуй набросать не­большие таблички и схемки, как это ты уже   не раз делал. Например, составь табличку, где в одной поло­вине будет графа «Диалектика», а в другой — графа «Метафизика» как ее противоположность,   ее антипод. А под ними — их черты (по пунктам), например: для диалектики характерно признание всеобщей закономер­ной связи вещей и явлений; поэтому ты в первой графе запиши: «Всеобщая связь». А, напротив, во второй гра­фе запишешь характерное для метафизики отрицание такой всеобщей связи. Попробуй отдельно составить схемку основных признаков трех главных законов диа­лектики и показать их взаимную связь между собой. При этом учти, что противоречие (закон единства и борьбы противоположностей) развертывается и конкре­тизируется в обоих остальных ее главных законах: первого перехода количества в качество и обратно, и третьего — отрицания отрицания. Когда же ты разберешься в наших беседах, ты можешь   прочитать   несколько статей Ленина о философии марксизма. Из них особенно рекомендую тебе: «Карл Маркс»,   «Фридрих Энгельс», «Три источника и три составных части марк­сизма», «Исторические судьбы марксизма», «Переписка с Энгельсом», «Марксизм и ревизионизм», «О значении воинствующего материализма». Из работ Энгельса ты мог бы прочитать его работу «Людвиг Фейербах и ко­нец классической немецкой философии». Тогда только ты можешь считать себя подготовленным к переходу на вторую ступень изучения диалектики.

Сын. В чем же состоит эта вторая ступень?

Отец. В том, что тот же предмет науки, который на первой ступени лишь популярно разъяснялся на приме­рах, теперь излагается по-научному, строго последова­тельно с логической точки зрения, так, как излагаются студентам учебные курсы по всем вообще наукам; Ло­гика их изложения состоит в том, что в высших учеб­ных заведениях студенческие курсы читаются и препо­даются диалектически, хотя бы сами преподаватели и не употребляли при этом слова «диалектика» и вооб­ще не прибегали к диалектической терминологии. И все же на деле, если речь идет о подлинной науке, ее из­ложение не может быть иным, а только диалектиче­ским.

Сын. Объясни мне, как это так получается?

Отец. Я уже тебе говорил, что излагать и изучать науку диалектически значит, чтобы твоя мысль, пости­гая эту науку, двигалась в том порядке, в той же последовательности, в каких  совершается всякий процесс поступательного, прогрессивного развития, то есть от простого к сложному, от низшего к высшему, от заро­дышевого, неразвитого к развитому. Когда ты изучаешь какую-нибудь науку по такому способу, ты как будто совершаешь своей мыслью мысленное восхождение, и каждый твой шаг вперед опирается на весь путь, прой­денный до этого твоей мыслью. Это и означает, что здесь применен принцип развития как основной прин­цип диалектики.

Сын. А что в таком изучении самое трудное?

Отец. На твой вопрос нельзя так просто ответить. Но, пожалуй, можно сказать, что самым трудным, как и всегда, тут является начало: с чего начать все изложе­ние? Очевидно, что раз речь идет о развитии нашей мысли, изучающей новый для нее предмет, то таким на­чалом для нее должно послужить то, с чего началось когда-то развитие самого данного предмета. Например, с чего начинается развитие какого-нибудь высшего рас­тения или высшего животного?

Сын. С зародышевой клеточки.

Отец. Верно. И аналогично тому, как такая клеточ­ка имеется у высших живых организмов, которые с нее начинают свое развитие, так нечто похожее имеется у предмета любой науки. С такой его «клеточки» и долж­но начинаться изложение и изучение (согласно диалек­тике) предмета всякой науки.

Сын. Для биологии мне это понятно. А вот для дру­гих наук я сразу не могу догадаться, как это может быть.

Отец. Подумай немного и сообрази. «Клеточка» нау­ки выступает как что-то в пределах этой науки самое простое, самое основное, исходное. Для такого случая употребляется характеристика «элементарное». Так в биологии нередко «клеточку» организма называют эле­ментарной. В химии исходную форму ее предмета со­ставляют химические элементы (сейчас их известно бо­лее ста). Мельчайшими частичками элементов являются атомы, из которых образуются молекулы. А сами элементы, соединяясь между собой, образуют химиче­ские соединения. Усложнение какого-либо вещества при таком переходе от исходных элементов к их сначала простейшим, а затем все более и более сложным соеди­нениям как раз и выражает процесс развития вещества в неживой природе. Вот почему Менделеев так тонко подметил эту диалектику химии: он сказал, что совре­менную химию можно назвать учением об элементах (и я добавлю от себя: и их соединениях).

Сын. И другие естественные науки точно так же строят и определяют свой предмет?

Отец. Да, в большинстве случаев, если наука о той или иной области явлений природы развилась настоль­ко, что в состоянии   представить и мысленно развить свой предмет из некоторой «клеточки» или «элемента». Вот, например, молекулярная физика, которая изучает так называемые агрегатные состояния вещества — па­рообразное, капельножидкое, твердое или, точнее, крис­таллическое: это — физика молекул   и их сцеплений. Ядерная физика — это физика атомных ядер и их пре­вращений. Есть еще физика элементарных частиц и их взаимодействий. В кристаллографии есть свои «элемен­тарные кристаллографические ячейки», в петрографии (учении о камнях) такими «клеточками» или элемента­ми, из которых образуются горные породы, служат ми­нералы (минеральные образования) и т. д. Так что ви­дишь, все естествознание строится по единому принципу и таким оказывается принцип развития, выступающий одинаково по отношению и к живой и неживой природе. Это и означает, что современное естествознание глубо­ко диалектично.

Сын. И такая диалектика присуща общественным наукам тоже?

Отец. Разумеется. Ведь общество, которое они изуча­ют, все время прогрессивно развивается, а значит, дви­жется от низшего к высшему, от неразвитого к развитому. Возьми, например, экономическое учение Маркса. Маркс долго искал исходную клеточку экономическо­го развития общества, приведшего к возникновению ка­питализма и его дальнейшему развитию. И он ее, нако­нец, нашел: этой «клеточкой» оказался товар, простой обмен товаров. Из простого товара развились позднее деньги, а из денег возник капитал. Так исторически воз­ник и развился капитализм из первоначально простого товарного хозяйства. Эту диалектику Маркс раскрыл и изложил в своих трудах «Критика политической эконо­мии» и в особенности «Капитал», где дано систематиче­ское изложение политической экономии как науки. Со временем тебе обязательно надо прочитать, нет, не просто прочитать, а проштудировать эти замечательные произведения марксизма.

Сын. Ответь мне, отец, а математика и все матема­тизированные науки вообще тоже строятся таким же образом?

Отец. Да, только диалектика их предмета отличает­ся от того, что мы видим у естественных и обществен­ных наук. Как ты теперь знаешь, у предмета естествен­ной или общественной науки «клеточкой» служит исход­ная, зачаточная форма этого предмета, как зародыше­вое зерно у живого организма или элемент у химиче­ского вещества. В математике же и в связанных с ней науках дело обстоит иначе. «Клеточкой» здесь является простейшее положение, исходя из которого столь же по­следовательно, можно развить содержание данной нау­ки. В природе и обществе развиваются вещи или отно­шения вещей, в математике — мысли (понятия) или от­ношения понятий. Но и там и тут развитие мыслится диалектическим, идущим от простого к сложному, от низшего к высшему.

Сын. Прошу тебя, поясни это на примере какой-ни­будь математической науки.

Отец. Напомню тебе школьную геометрию, которую еще в древности создал Евклид. С чего она начинается, ты помнишь?

Сын. Конечно, помню. Она начинается с аксиомы, что прямая линия есть кратчайшее расстояние между двумя точками.

Отец. Память у тебя хорошая, ничего не скажешь. Ей может позавидовать всякий. Аксиома же — это про­стейшее положение, которое, как совершенно очевидное, принимается без доказательств. Из него последователь­но выводятся другие положения — теоремы и леммы, и их истинность доказывается тем или иным способом: Так развертывается или, если хочешь, развивается все содержание школьной геометрии, сначала планиметрии (на плоскости), потом стереометрии (в трехмерном пространстве). Но здесь развивается не сама вещь, как в естественных и общественных науках, а понятия, то есть мысли о вещах, так как вся математика, повторяю тебе, есть наука не о вещах, а о понятиях. Аксиома же играет тут роль исходной «клеточки», из которой, как из клеточки геометрической мысли, развертывается или развивается данная наука. В этом смысле аксиоматиче­ский метод оказывается вариантом диалектического. И все подлинные науки (о природе или обществе) излагают свое содержание диалектически, то есть соглас­но принципу развития, все равно, идет ли речь о раз­витии изучаемых вещей или же о развитии мыслей (по­нятий)…

Сын. А как должна излагаться сама диалектика?

Отец. Разумеется, диалектика — наука, а потому она должна излагаться по меньшей мере столь же диа­лектично, как излагаются все частные науки. К велико­му сожалению, этого пока еще не сделано, хотя именно диалектика в большей степени»^нежели любая другая наука, заслуживает того, чтобы она излагалась соглас­но ее собственному основному принципу — принципу развития, то есть диалектически.

Сын. В чем же дело? Почему это так получилось?

Отец. Видишь л», сначала книги по философии марксизма строились как отвечающие на вопросы: что такое диалектика? Что такое материализм? При ответе на первый вопрос назывались или перечислялись четы­ре черты диалектического метода, а при ответе на вто­рой вопрос — три черты философского материализма. Теперь же эти ответы даются по-другому, но в принци­пе построение осталось тем же: отвечают на вопрос: что это такое? Что такое принципы диалектики? ее законы? ее категории? Что такое практика как критерий истины и основа познания? и т. д. и т. п. Ведь при системати­ческом изложении ни одной частной науки, например химии или политической экономии, не найдешь такого случая, чтобы где-то отдельно были изложены ее основ­ные законы, где-то — тоже отдельно — ее категории и т. д. Если бы это было так, то это означало бы, что нау­ка излагается элементарно просто, но не в ее система­тическом виде, — попросту говоря, ее изложение не вы­шло за пределы первой ступени.

Сын. Тогда я повторю свой вопрос: в чем же дело? Почему так получилось? Разве нельзя изложить диа­лектику диалектически, как все остальные науки?

Отец. Видишь ли, здесь возник вопрос об исходной «клеточке». Еще Ленин настоятельно рекомендовал за «клеточку» при изложении диалектики взять простей­шее предложение или суждение и, исходя из него, раз­вернуть все содержание диалектики. Для этого, как по­казал Ленин, нужно раскрыть содержащееся в нашей простейшей мысли противоречие общего и отдельного и проследить, как она развертывается все шире и глубже по мере дальнейшего развития нашей мысли. Перечис­ляя возможные варианты такой «клеточки» при изложе­нии диалектики, Ленин, в частности, назвал и суждение «Жучка есть собака», о котором мы недавно подробно с тобой говорили.

Сын. Но если так, если Ленин действительно указал на «клеточку» при изложении диалектики, то я не понимаю, почему же тогда этот ленинский совет до сих пор

не выполнен?

Отец. Я скажу тебе свое личное мнение на этот счет. На мой взгляд, причин тут две. Одна в том, что уже долгое время философы-марксисты писали о диалектике по способу: что это такое? Так писать было привычнее и проще. Дорожка для писания была прото­рена, а следовать совету Ленина означало бы преодоле­ние многих трудностей, потребовало бы серьезной твор­ческой инициативы и затраты большего труда. Вторая же причина состояла в том,   что некоторые философы сочли неудобным излагать диалектику как диалектику мышления, но не как диалектику материального объек­та, подобно тому, как химия излагает диалектику разви­тия вещества (элементов), а биология — живых орга­низмов. Они величают себя сторонниками так называе­мого «онтологического»  подхода к диалектике.  Слово «онтологический» употребляется ими в смысле: не свя­занный с процессом мышления, познания. Поэтому они ищут «клеточку» иного рода, нежели та, которая была рекомендована Лениным. По их мнению, такой «кле­точкой» могло быть нечто, относящееся к понятию ма­терии или же, скажем, субстанции.

Сын. Но ведь и суждение вроде того, что «Жучка есть собака», тоже относится к материальным вещам?

Отец. Правильно, но все же это — «клеточка» на­шей мысли, а не самой вещи, тогда как сторонникам «онтологического» подхода это кажется недостаточно материалистичным. Между тем материализм состоит вовсе не в том, чтобы ограничить себя описанием вещественного мира, мира вещей, а в том, чтобы в наших идеях, понятиях, мыслях видеть отражение мира вещей. В этом — суть материалистической диалектики, в этом — суть теории познания материализма.

Сын. А нельзя ли в таком случае изучать диалек­тику сразу же по работам ее основателей Маркса и Эн­гельса и их продолжателя Ленина?

Отец. В свое время, после того как ты приобретешь достаточную для этого подготовку, не просто чтение, а глубокое изучение их трудов обязательно необходимо. Но без нужной подготовки такое чтение может вызвать серьезные затруднения. Во-первых, все основные фило­софские сочинения Маркса, Энгельса и Ленина   носят сугубо полемический характер. Они были написаны не просто для изложения своих философских взглядов,   а для борьбы с очередными врагами марксизма. Таковы «Нищета философии» Маркса, направленная против идеалиста Прудона, «Анти-Дюринг» Энгельса, содер­жащий критику путаника Дюринга,    «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина, бичующий путаных субъек­тивных идеалистов (махистов). Читать эти работы нуж­но, но трудно, так как изложение собственных взглядов Маркс, Энгельс и Ленин все время перемежают с ост­рым критическим разбором своих философских против­ников. Во-вторых, некоторые труды Энгельса («Диалек­тика природы») и Ленина («Философские тетради») не были закончены и остались в значительной части в чер­новых набросках, подчас сделанных только для себя. Читать и изучать такой фрагментарно написанный ма­териал неподготовленному читателю,    конечно, очень трудно, а порой и вовсе невозможно.

Сын. Что же может помочь изучению этих трудов?

Отец. Существует много пособий, написанных специ­ально для этой цели, например, как изучать книги Эн­гельса «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы» и тру­ды Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» и «Фи­лософские тетради» и др. Со временем ты с ними по­знакомишься сам.

Сын. А не мог бы ты мне дать еще какой-либо хо­роший совет, которому мне надо следовать при дальней­шем изучении диалектики и вообще философии марксиз­ма-ленинизма?

Отец. Охотно, мой друг. Видишь ли, долгое время фи­лософия считалась отвлеченной наукой, далекой от повседневной жизни. Но не такова марксистско-ленинская философия. Она всегда живыми нитями тесно с самой жизнью, с общественно-исторической практикой, с современной исторической эпохой, с тем новым, что открывает каждый день быстро движущаяся вперед на­ука. Всему этому философия марксизма-ленинизма дает свое толкование, свое объяснение, обобщая его со сво­их позиций и как бы освещая прожектором познания. Вот и ты, когда начнешь самостоятельно изучать диалек­тику, овладевать ею, старайся не просто запоминать ее положения, а связывать их с известным тебе материа­лом развития науки и современной общественной жиз­ни. Но только никогда не торопись с обобщениями, взвешивай их еще и еще раз и тщательно проверяй, сопо­ставляя с тем, что тебе уже известно, и прежде всего с высказываниями наших учителей — Маркса, Энгель­са и Ленина, с теми их положениями, которые лежат в’; самом фундаменте марксистской философии и диа­лектики.

Сын. Верно, верно! Я буду всегда следовать твоему совету. Но я новичок в этой области и легко могу оши­биться. А ведь какого-либо рецепта против ошибок, увы, не существует. Как же мне быть?

Отец. Видишь ли, философия располагает к размыш­лению все умы, достаточно пытливые, ищущие новые истины. При этом — и ты сам, наверное, заметил у се­бя такое желание — нередко хочется как-то по-новому, по-своему, по-собственному истолковать то или иное фи­лософское положение, в том числе и фундаментальное, принципиальное, ставшее уже давно, как говорится, аз­бучной истиной нашей философии.

Сын. Почему же это неправильно? Ведь все на свете, как ты говорил, развивается, а потому и требует своего пересмотра?

Отец. Разумеется, все, что устаревает, теряет свое значение, требует пересмотра и переоценки. Но не торо­пись с выводами на этот счет, когда речь идет о взглядах наших учителей вообще, в особенности же если имеются в виду основные принципы их философского учения, — никогда не торопись перетолковывать их и пересматривать. Запомни твердо, что принципы эти не­зыблемы, а для пересмотра каких-либо частных положе­ний надо еще и еще раз взвесить и проверить: верно ли, что они устарели. Помни хорошую пословицу: семь раз отмерь и один раз отрежь. Вообще с так называемыми азбучными истинами марксизма вообще следует обращаться бережно, ибо за непонимание или забвение их сурово карает сама жизнь.

Сын. Скажи, отец, эти слова относятся также и к фи­лософии марксизма?

Отец. Безусловно и полностью. Ведь нельзя же пере­сматривать, к тому же без всяких на то серьезных осно­ваний, твердо установленные Марксом, Энгельсом и Ле­ниным общие принципиальные положения марксистской философии. Они, повторяю, незыблемы, поскольку сама жизнь, общественная практика тысячи раз подтвержда­ли их научность, их правильность. Но порой случается так, что кто-то не в состоянии творчески осмыслить и обобщить новые данные науки и общественно-историче­ской практики, но ему обязательно хочется придумать что-нибудь новенькое. Вот он и начинает перетолковы­вать, переиначивать на свой лад азбучные истины фило­софии марксизма. Такое веяние является нездоровым, и его следует остерегаться. А когда доказанные давно аз­бучные истины начинают пересматривать и искажать, приходится передоказывать их снова, что, конечно, не­лепо.

Сын. А в какой форме это проявляется?

Отец. Назову тебе только некоторые, типичные. Во-первых, это искусственное разделение, раздробление еди­ного, внутренне цельного учения или его положений, на отдельные, разобщенные между собой кусочки или ча­сти. Я уже говорил тебе, что философия марксизма есть единый, монолитный диалектический материализм, а его умудрились разорвать на семь, а то и больше частей, ли­шая его этим присущей ему цельности, назвав это «диф­ференциацией марксистской философии», чего в действи­тельности нет. Недопустимо, например, единство и не­раздельность диалектики и материалистической теории познания, много раз подчеркнутые В. И. Лениным, ис­кусственно нарушать, отрывая одну от другой и про­тивопоставляя их друг другу. Именно на такой почве и возрождается порой так  называемая   «онтология», то есть учение о бытии вообще, о бытии как таковом, са­мом по себе. Такой «онтологизм» есть не что иное, как пример схоластического теоретизирования. В свое время B. И. Ленин заметил по поводу аналогичной попытки C. Суворова. «Так, — писал Ленин, — «Всеобщая тео­рия бытия» вновь открыта после того, как ее много раз открывали в самых различных формах многочисленные представители философской схоластики». Эти ленинские слова должны предостерегать нас от некритического от­ношения ко всякого рода «онтологическим концепциям бытия вообще». Подобные концепции привели, в частно­сти, к тому, что основной гносеологический вопрос вся­кой философии — об отношении мышления к бытию, имеющий две стороны, был грубо разорван на две ча­сти — якобы «онтологическую» (его первую сторону) и гносеологическую, якобы охватывающую лишь его вто­рую сторону. Соответственно этому ленинское определе­ние гносеологического понятия материи тоже было ра­зорвано на две части — якобы «онтологическую» и гно­сеологическую. Это было сделано вопреки четко сфор­мулированным взглядам Энгельса и Ленина, давно став­шим азбучными истинами философии марксизма… Во-вторых, соединение, точнее, смешение разнородных ве­щей или понятий. Например, на основании того, что лю­бые противоречия разрешаются не путем примирения противоположностей, делается ошибочный вывод о том, будто все противоречия носят одинаково непримиримый, то есть враждебный, характер. В итоге, в одну кучу сва­ливаются антагонистические и неантагонистические про­тиворечия. Примером смешения разнородных понятий может служить искусственное смешение философии как общей науки с теми или иными учениями частных наук. После совершившегося размежевания между философи­ей и частными науками подобное их смешивание ничем не оправдано. В. И. Ленин так же категорически отвер­гал и подмену философского гносеологического понятия материи физическими представлениями о ее строении, об атомах, электронах и тому подобном. Точно так же не­допустимо подменять философское учение о диалекти­ке природы, опирающееся на наиболее общие законы природы, общества и мышления, учением об общих, за­конах развития природы, то есть естествознанием.

Сын. А что лежит в основе этих отступлений от фило­софских взглядов Маркса, Энгельса и Ленина? Мог бы ты ответить на это одним словом?

Отец. Да, могу. Это — эклектика. Именно она разры­вает внутренне единое, цельное на   раздробленные ку­сочки. Именно она бездумно смешивает разнородное, и столь же бездумно подменяет одно другим. Накануне октября 1917 года в работе «Государство и революция» В. И. Ленин писал, что подмена диалектики эклектициз­мом — самый распространенный способ ревизии марк­сизма у наших идейных противников. Такая подделка, заключает Ленин, не новость; подделка эклектициз­ма под диалектику легче всего обманывает массы, дает им ложное удовлетворение, поскольку якобы учитывает все тенденции общественного развития, все противоречивые влияния и прочее, а на деле не дает никакого цель­ного революционного понимания процесса общественного развития. Столь же решительно В. И. Ленин высту­пил против эклектицизма как в корне враждебного диа­лектике в начале 1921 года в работе «Еще раз о профсоюзах…». Вот почему мой настоятельный совет: избегай везде и всюду эклектики, бойся и остерегайся ее и по ме­ре своих сил борись против нее, где только сможешь…

Сын. Смотри — уже светает, скоро взойдет солнце, и мы войдем с тобой в Большой город: в Москву…

Отец. Вот так и научная философия: она, как солн­це, рассеивает ночной сумрак незнания и возбуждает стремление смелее и быстрее двигаться по бесконечно­му пути познания к открытию все новых и новых истин на благо человечества. Дай мне руку и пойдем с тобой вперед уже не как отец и его сын, а как два мужа, умудренные знакомством с великой волшебницей мира, носительницей человеческого разума, имя которой — диалектическая философия. Тот, кто хоть раз приобщит­ся к ее таинствам, уже никогда не сможет ее забыть, и будет постоянно вновь и вновь обращаться к ее жи­вительным источникам, способным утолять жажду зна­ния, подобно тому, как стрелка компаса вновь и вновь обращается к северу, указывая путникам верный путь. Спасибо тебе, мой друг, за то, что ты слушал мои бесе­ды и своими вопросами будил во мне желание нахо­дить на них достойные ответы.

Сын. А моя большая благодарность обращена к те­бе, отец, за то, что ты пытался разбудить во мне инте­рес к диалектической философии…

Отец. Смотри, смотри: показался ободок солнца! Начинается новый день, и кончились наши с тобой бе­седы. Но их завершение кладет начало новым раздумь­ям и новым поискам истины. Да поможет тебе в этом научная философия, имя которой — диалектика!

 

 Беседа: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

 

Опубликовано в Философия