Блог Unposed

Беседа 9 (вечерняя).

КАТЕГОРИЯ МЕРЫ

 

Сын. Как посвежел воздух после дождя! Полюбуйся, отец, красотой радуги — словно волшебный мост, пере­кинулась она с одного края земли на другой.

Отец. Хорошо, что ты обратил на нее свое внимание. Спору нет, она прекрасна. Но она интересна не только своей красотой. Ты видишь, какие цвета в ней череду­ются?

Сын. Да, вижу. Это семь цветов солнечного спектра: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый.

Отец. А за этими цветами, по краям радужной поло­сы, ты не видишь других каких-нибудь цветов?

Сын. Нет, не вижу. По краям радужной полосы сто­ял с одного края красный цвет, а с другого — фиолето­вый. И на них радуга кончается.

Отец. Нет, не кончается; кончается лишь способ­ность нашего глаза различать цвета видимого солнечно­го спектра. Эти спектральные цвета от красного до фио­летового — качественно различные образования, кото­рые наш глаз хорошо различает. Но у каждого такого цвета есть своя количественная характеристика. Еще Ньютон при помощи призмы разложил белый солнеч­ный свет и показал, что он состоит из отмеченных семи чистых спектральных цветов. Одним из количественных приемов в физике было измерение температуры тел с помощью термометра, который тебе хорошо известен. Когда с помощью маленького термометра стали изме­рять температуру в каждом из цветов белого света, раз­ложенного на отдельные цвета, то оказалось, что темпе­ратура последовательно повышается при переходе от  фиолетовой части солнечного спектра к его красной час­ти. Но самое удивительное было то, что, когда термо­метр был помещен на то место, которое находится за красной полосой спектра, то термометр показал, что здесь температура возросла вполне правильным обра­зом еще больше, чем в красной части спектра. Значит, здесь существуют лучи, невидимые для нашего глаза, и эти лучи оказывают соответствующие действия на фи­зический прибор и обнаруживают этим свое присутствие. Такие лучи были названы тепловыми, или инфракрасны­ми (то есть предшествующими красным лучам). Точно так же за другим краем солнечного спектра были обна­ружены по способности производить химические дейст­вия химические, или ультрафиолетовые лучи (то есть следующие за фиолетовыми). Они также являются не­видимыми для нашего глаза, и, тем не менее, они сущест­вуют и обнаруживают свое присутствие. Значит, в физи­ке, как и в химии, количественное исследование помога­ло открывать новые качественные образования, которые без такой помощи оставались неизвестными людям. Вот и выходит, что радуга вовсе не кончается на тех цветах, какие мы видим своим глазом… Сейчас мы подошли с тобой к очень важному вопросу, а именно, к выяснению того, как соотносятся между собой качество и коли­чество, а значит, качественная и количественная сторо­ны вещей и явлений. Раньше я говорил тебе, что про­тивоположность качеству количественная определен­ность, или количество, ведет себя поначалу, как только мы с ним столкнемся, как безразличная к самим вещам и явлениям («бытию»). Это значит, что вещь может иметь различные количественные определения мер, быть больше или меньше, теплее или холоднее тяжелее или легче, оставаясь вместе с тем той же самой вещью. Вот у нас на костре греется вода. Ты взял ее из холодного родника, а сейчас она стала уже теплой, а будет скоро еще горячей. Это потому, что она все время постепенно нагревалась. До каких пор ты будешь ее нагревать.

Сын. Ты это сам знаешь: пока она не закипит Отец, конечно, я это знаю, но я хочу, чтобы ты понял это не только как путник, жаждущий выпить горячего напитка, но как философ, способный размышлять над тем, что вокруг него делается и что делает он сам. Так вот, когда вода закипит и вся выкипит, она перестанет уже быть жидкостью, способной капать (образовывать капли), течь по наклонной плоскости и т. д. Из этого своего качественного состояния она при кипении внезап­но во всем своем объеме начинает переходить в другое состояние — в парообразное, и ты видишь, как образу­ются повсюду в кипящей воде пузырьки пара. Значит, из одного своего качества вода переходит в другое ка­чество — быстро и бурно. Почему же это происходит? Сын. Потому что я ее все время нагревал на огне.

Отец. Но ведь все это время она оставалась жидкой и не бурлила! А когда она нагрелась до кипения, то пе­рестала оставаться жидкой. О чем же это говорит… Да о том, что только до поры до времени, то есть только до определенного момента, количественные изменения (повышение температуры) не влияли существенным об­разом на качественное состояние вещи (в данном случае – воды как жидкости). Вернее сказать, они влияли, но не вызывали изменения самого качества: качества воды как жидкости оставалось все время одним и тем же. Но, достигнув точки кипения, те же самые количественные изменения (дальнейшее нагревание путем притока тепла) вызвали уже исчезновение старого качества (жидкости) и появление нового качества (пара) не только с поверхностью воды, но и во всем её объеме. Значит, здесь, в этой точке, обнаружилась глубокая связь между количественными и качественными изменениями.

Сын. В чем же состоит эта их связь?

Отец. В том что ниже точки кипения вода существует при обычных условиях как жидкость, а выше ее – как пар в самой же точке кипения оба качественных аг­регатных состояния воды примыкают друг к другу: здесь происходит переход от одного качества к другому, превращение старого качества в новое под влиянием ко­личественных изменений (нагревания воды). Гегель это назвал переходом количества в качество. Это надо пони­мать так, что каждое качество имеет свои количествен­ные границы: пока эти границы не достигнуты, оно со­храняется, так что в этих границах количественные из­менения выступают пока как безразличные по отноше­нию к качеству, как не вызывающие его изменение. Ког­да же такая количественная граница достигнута, то на­чинается переход в область другого качества и количе­ство обнаруживает, что оно вовсе не безразлично к ка­честву, а находится с ним в единстве. Такое их единство Гегель назвал мерой. Область меры каждой вещи или явления — это та область, в которой существует дан­ное качество при любых количественных значениях свойств вещи. Границами меры служат такие количест­венные характеристики вещи или явления, при которых данное качество существовать уже не может и превра­щается в другое качество.

Сын. Для воды мне это понятно. А вот как это об­стоит в случае радуги, я объяснить не смог бы

Отец. Сегодня беседу мы начали с цветов радуги и с разговора о механистах. Ты уже знаешь, что свет — это колебания, которые совершаются в электромагнит­ном поле с определенной частотой. Чем чаще происхо­дят эти колебания, тем короче у них волна. Если волна очень короткая, мы ее не видим. Так это есть у волн ультрафиолетовых лучей. Теперь начнем мысленно увеличивать  длину волны или, что то же самое уменьшить

число колебаний в единицу времени. С определенного момента этих количественных изменений в частоте колебаний и в длине волны света мы попадаем в полосу видимого нам спектра этих колебаний, а именно в область фиолетовых лучей. Следовательно, количество здесь перейдет в качество, то есть вызовет переход из области ультрафиолетовых лучей в область фиолето­вых, из области невидимых лучей в область видимых. Смотри, по земле ползет муравей. Для него нет этого перехода, потому что он «видит» химические или уль­трафиолетовые лучи, «видит» в смысле различает, об­наруживает их своими органами чувств. А человек — нет. Поэтому, когда длина волны начинает увеличивать­ся, человек вдруг сразу начинает замечать, видеть фио­летовые лучи. Они существуют как особое качество лишь в определенных количественных границах: пока эти гра­ницы не достигнуты, не перейдены, мы видим фиолето­вый цвет. Если число колебаний станет больше верхне­го предела для этого цвета, цвет исчезает и мы оказы­ваемся в области ультрафиолетовых лучей. Если же чис­ло колебаний станет меньше нижнего предела, то фио­летовый цвет перейдет в синий. Область, в которой фио­летовый цвет существует, есть область его меры как единства качественной и количественной его определенностей, или его качества и количества. Наше же зрение воспринимает колебание электромагнитного поля в этих пределах как ощущение фиолетового цвета. Это ощущение есть наше собственное видение света, которое вызвано объективно существующим качеством — лучами света с определенным числом колебании в единицу времени и с определенной длиной волны. Ленин поэтому назвал ощущение субъективным (то есть возникающим) образом внешнего, объективного (то есть независимо от нас существующего) мира с его вещами и явлениями.

Сын. А механисты во всем видят только чисто количественные изменения и не признают никаких качественных различий? Ведь так ты говорил?

Отец. Да их взгляды именно таковы, как ты их сейчас охарактеризовал. Для них объективно, независимо от нас существуют только количественные отношения ве­щей и явлений, количественные их определенности, на­пример, только числа колебаний или длины волн. Но мы воспринимаем эти количественные различия так, что од­ни из них нам представляются одним качеством, пото­му что они в нас вызывают одни ощущения (например, ощущение красного цвета), другие — ощущения иного рода (скажем, синего цвета). Но, говорят механисты, все это нам только представляется так, а на самом де­ле ничего такого не существует, нет ни красного, пи си­него, а есть только длины волн и числа колебаний. Тоже самое и в отношении звуков. Музыка и голоса звучат для нас только потому, что наше ухо способно улавли­вать колебания воздушных волн определенной частоты, а в самой природе, дескать, все молчит, и существуют лишь одни воздушные колебания с разными частотами и длинами воли. Один мы слышим, а другие нет, а именно: мы слышим лежащие в количественных преде­лах, на которые рассчитано наше ухо, а не слышим те, которые выходят за эти пределы.

Сын. Скажи, отец, а можно ли дать сравнительную характеристику количественных и качественных измене­нии, основываясь на том, как они протекают?

Отец. Можно, если только все время при этом по­мнить, что строгое противопоставление их невозможно, поскольку и жизни они переплетаются между собой. Ко­личественные изменения являются незначительными не­глубокими, некоренными; поэтому протекают они посте­пенно, медленно, скрыто и незаметно, спокойно плавно « непрерывно, подобно тому, как ты их наблюдаешь, когда греешь воду. Только термометр покажет тебе, что вода нагрелась еще на один градус. Весь процесс количественных изменений протекает скрытно и ровно, без каких-либо  резких потрясений, как процесс непрерывный, в течение которого монотонно происходят температурные изменения в нагреваемой жидкости. Но вот когда добавится последнее (последнее в рамках данной меры) количественное изменение соответствующего свойства (например, добавится последняя порция тепла к нагревающейся воде), в результате чего будет достиг­нута граница меры, — все предшествующие количествен­ные изменения внезапно сложатся, суммируются и в своем итоге вызовут качественное изменение. А оно яв­ляется крупным, глубоким и коренным; поэтому в про­тивоположность количественным изменениям оно проте­кает быстро, явно и заметно, бурно, резко и скачкооб­разно, словно предшествующая непрерывность количест­венных изменений внезапно прерывается. Поэтому пере­ход количества в качество протекает как «перерыв по­степенности». И это ты сам видел, когда довел воду до кипения: она внезапно забурлила, и ее кипение проте­кало заметно и явно, как резкий и быстрый переход жидкости в пар.

Сын. Я вот тут успел записать твои слова в виде двух рядов признаков того, как протекают те и другие изме­нения: сверху — признаки количественных (незначи­тельных, неглубоких, некоренных); снизу — качествен­ных (крупных, глубоких, коренных):

постепенно медленно скрытно спокойно плавно непрерывно внезапно быстро явно бурно резко скачком

Отец. Да, но повторяю, так получится, если оба рода изменений просто сопоставить между собой или проти­вопоставить друг другу. Но потом мы с тобой увидим, что раз количество переходит в качество, то и соответствующие их характерные черты превращаются одни в другие и лишаются своего полярно-противоположного характера.

Сын. Я слышал раньше о софизмах древних мудрецов, и в этих софизмах, как мне помнится, использовалось что-то похожее на то, как меняется количество и качество. Но они производили впечатление какой-то уловки и хитрости, как это бывает в фокусе или в хит­ро придуманной задачке. Все как будто правильно, а неизвестно откуда выскакивает чертик.

Отец. Да, но только фокусы и задачи придумываем мы, люди, а здесь хитрости строит нам сама жизнь, са­ма природа. И она улавливает в свои сети людей, не умеющих мыслить диалектически. Вот возьми софизм с кучей: одно зерно — не куча? Конечно, нет. Добавим второе. И это — не куча. Верно. Добавим третье, чет­вертое и т. д., будем повторять много раз однообразным, монотонным образом такую операцию, добавляя каж­дый раз одно зерно и спрашивая: это куча или нет? И вот, хотя у нас образовалась уже явно и заметно ку­ча зерен, мы отвечаем: нет, не куча. Но это уже невер­но! А если спросить: с прибавлением какого по счету зерна образовалась куча, то установить этого нельзя. Точно так же, идя в обратном порядке, убирая из кучи каждый раз по одному зерну, ты дойдешь до двух-трех зерен и будешь каждый раз говорить, что куча осталась. Значит, ты не можешь уловить тот момент, когда из зер­на образуется куча или, наоборот, куча исчезает. Это и есть та хитрость, или уловка, которую подстраивает на­шему уму природа: количественные изменения протека­ют постепенно, незаметно, скрытно — «по зернышку», но они несут в себе предпосылку глубокого, коренного, ка­чественного изменения, а оно протекает явно, заметно и резко: не было кучи и вдруг появилась! Или — была куча и вдруг исчезла!

Сын. Но как же все-таки это получается?

Отец. Все дело в том, что, суммируясь, складываясь, количественные изменения вызывают изменение качест­ва. Иногда процесс протекает так, что такое суммирова­ние происходит в одной точке, как в случае кипения во­ды. Но ведь, чтобы нагреть воду на последний градус, нужно было нагреть ее на все предшествующие градусы, и последний градус только потому приводит к кипению воды, что в этот момент происходит суммирование всех предшествующих количественных (тепловых, температурных) изменений, которые совершались при нагревании воды. Но суммирование может происходить и не в обязательно в одной точке, а захватывая целую пере­ходную полосу как в случае с кучей: между одним по­нятием отдельного зерна и понятием кучи лежит пере­ходная область, где и совершается превращение коли­чества в качество.

Сын. Значит, границу между двумя мерами не обя­зательно представлять в виде резкой линии, наподобие границы между двумя государствами: с одной ее сторо­ны одно государство, с другой — другое. Сделай толь­ко одни шаг, п ты из одного государства попадаешь в другое.

Отец. Да, границей может служить и целая область, подобно тому, как между двумя континентами грани­цей служит море, например, Средиземное: северным кра­ем этого моря являются берега Европы, южным — Аф­рики. Но к вопросу о границах между двумя мерами мы еще вернемся, когда будем беседовать с тобой о скачке,

Сын. Чем же объясняется, отец, что я делаю ошибку, когда говорю, что кучи еще нет, когда она уже есть, или — что куча еще есть, когда ее уже нет?

Отец. Это обычно происходит оттого, что ты следишь только за одними количественными изменениями, а они протекают незаметно и монотонно — ты идешь за ними и незаметно пройдешь эту переходную область, все вре­мя повторяя: кучи пет, когда куча у тебя уже перед гла­зами, пли что куча есть, когда осталось всего одно зер­но. Диалектика же учит, что надо всегда следи п. И обеими сторонами процесса, то есть не только за посте­пенно протекающими количественными изменениями, но и за появлением коренных, качественных различии: ее к. куча или ее пет.

Сын. Да, действительно я просто не умею еще следить сразу и за теми и за другими изменениями, и для меня, как я ни убеждаю себя, все это представляется какой-то ловушкой, каким-то подвохом или фокусом. Как же все-таки происходит суммирование количест­венных изменений?

Отец. Ну, вот тебе совсем простой случай. Ты был только что очень голоден и съел один хлебец. Не наел­ся, съел еще другой, но остался голодным, и съел тре­тий хлебец, но опять не наелся. Тогда ты взял остав­шуюся от вчерашней нашей трапезы корочку, съел ее и почувствовал, что ты сыт. Но ведь ты не подумал при этом: какой я чудак! Надо было мне съесть одну эту вчерашнюю корочку, и я бы сразу же наелся! Поче­му же ты так не подумал?

Сын. Но ведь не одна эта корочка меня насытила, а все, что я съел до нее, она и плюс все три хлебца!

Отец. Вот, вот, все это просуммировалось у тебя, и общее количество перешло в новое качество: ты из го­лодного состояния перешел в сытое.

Сын. Ага! Я теперь понимаю, почему вы, мои роди­тели, которые постоянно видели меня изо дня в день, не заметили, что я вырос, и все считали меня еще ма­леньким, а мой дядя после большого перерыва сразу же заметил, что я из мальчика превратился уже почти во взрослого человека. Это потому, что он не попался в ло­вушку природы, как мой отец и моя мать.

Отец. Молодец! Ты начинаешь понимать диалекти­ку и ее «хитрости». А главное — не бойся ее хитростей и трудностей, не ищи обязательно простых решений и легких путей, а смело берись за самые сложные и труд­ные задачи с которыми ты будешь сталкиваться в сво­ей жизни. И тут тебе всегда будет помогать диалекти­ка. Иначе ты уже сам будешь считать взрослого юношу за мальчика или называть кучей одно зернышко!

Сын. Отец, ты много рассказывал мне о том, как в химии формировались категории качества и количества, Скажи теперь о том, как они соединились там в категорию меры, которая отразила собой единство качественной определенностей химического вещества.

Отец. Охотно, мой юный друг. Произошло это вско­ре после первой химической революции, которую совер­шил Лавуазье, свергая теорию флогистона. Ты помнишь, что качественная определенность вещества отразилась в понятии химического элемента как определенного в ка­чественном отношении вида вещества. Лавуазье пока­зал, какие вещества сюда относятся: металлы (железо, медь и другие) и неметаллы (сера, углерод, азот, кисло­род, водород, хлор и другие). Что касается количествен­ной определенности, то она представлена была, прежде всего, в весе (или в массе) вещества. Теперь химикам предстояло соединить обе эти стороны вещества — ка­чественную и количественную — вместе и отражать их единство в понятии меры химического вещества. Это сде­лал Джон Дальтон. Он ввел представление о наимень­шем весовом количестве каждого элемента. Если взять любую массу какого-нибудь простого вещества (то есть химического элемента в свободном виде) и начать его делить на части, то мы придем, в конце концов, как до­пустил Дальтон, к наименьшему количеству элемента, которое дальше уже делить невозможно. Эту целую, не­разделимую порцию вещества Дальтон (вслед за всеми своими предшественниками) назвал атомом. Новым же в его воззрениях было то, что он допустил, что все ато­мы каждого элемента совершенно одинаковы в качест­венном отношении и имеют свой особый вес, отличный от веса атомов всех других элементов. Но так как этот их вес очень мал и измерить его теми средствами, каки­ми химики владели в начале XIX века, было невозмож­но, то Дальтон придумал остроумный обходный способ: он предложил вес атома самого легкого элемента, водо­рода, принять за единицу, и тогда можно было устанав­ливать, во сколько раз атомы других элементов весят больше атома водорода. Такое отношение Дальтон назвал атомным несом химического элемента. Спустя не­сколько лет шведский химик Якоб Берцелиус предло­жил считать атомной единицей не атомный вес водоро­да, а 1/16 атомного веса кислорода, и в течение долгого времени это было принято в химии. А недавно за такую единицу принята 1/12 атомного веса углерода. Когда мы называем число 16 как значение атомного веса, то это не просто отвлеченное число, какое ты называешь по таблице умножения в ответ на вопрос: сколько будет, если умножить четыре на четыре. Нет, в химии оно пол­но качественного значения, так как принадлежит качест­венно вполне определенному химическому элементу — кислороду, а не какому-либо другому. Такое количество можно назвать качественным количеством.

Сын. Значит, атомный вес и есть мера химического вещества?

Отец. Не совсем так. Атомный вес есть свойство хи­мического элемента, которое выражает место химиче­ского элемента и связано с его мерой. А его мера есть атом. Именно в атоме нераздельно слиты качественная характеристика элемента (гак как атом есть частица определенного химического элемента (например, кисло­рода) как качественно определенного вида вещества) и его количественная характеристика (вместе с тем атом есть мельчайшая частица этого элемента, обладающая определенной массой или весом). Атом есть мера имен­но потому, что в нем слиты обе эти определенности хи­мического элемента — качественная и количественная. Мерой же химически простого и сложного вещества слу­жит молекула, состоящая из атомов.

Сын. И переход количества в качество можно уви­деть и понять здесь как выход за пределы одной меры и переход в область другой меры?

Отец. Да, именно так. Возьмем два соединения угле­рода с кислородом. Углекислый газ «двуокись углеро­да» ты хорошо знаешь: он образуется при горении угля и дерева, мы его выдыхаем при дыхании. В его молекуле на один атом углерода приходится два атома кислорода. Но есть другое соединение между теми же двумя элементами – окись углерода, или угарный газ. В его молекуле кислорода ровно вдвое меньше чем в молекуле углекислого газа. Но свойства его совершен­но другие, он очень ядовит, и если человек его будет вдыхать, то он угорит, отравится. Образуется такой газ в печи, если туда закрыть доступ кислорода. Значит, стоит только отнять или прибавить один атом кислоро­да, то есть произвести количественное изменение в со­ставе молекулы кислородного соединения углерода, как это количество сейчас же перейдет в иное качество, об­разуется иное вещество. В химии, как видишь, незна­чительное изменение (на один атом) уже сразу вызыва­ет коренные, качественные, а потому значительные из­менения в веществе.

Сын. А разве меньше, чем на целую единицу, не могло бы произойти изменение в химическом составе вещества?

Отец. Нет, ведь атом химически неделим и выступа­ет в химии всегда как целая порция, неделимая на бо­лее мелкие части того же элемента. Поэтому в химии при установлении состава вещества оперируют целыми единицами. Дальтон открыл и соответствующий закон, который гласит, что если два вещества соединяются между собой в различных пропорциях, то различные ко­личества одного вещества, приходящиеся на одно и то же количество другого вещества, состоят между собой в простых кратных отношениях. Значит, они относятся как один к двум, один к трем, два к трем и т. д. Этот закон представляет собой не что иное, как закон пере­хода количества в качество в его применении к химиче­скому составу. Возьмем с тобой соединения с кислоро­дом другого элемента, азота. В воздухе азот существует в свободном газообразном виде, и в его молекуле на­ходятся два атома. Присоединим к ним одни атом кис­лорода. Образуется новый газ, который вызывает пьянящее (анестезирующее) действие, почему и называется

веселящим газом. Присоединим еще один атом кислорода и получим окись азота, у которой свойства закиси ис­чезли, а появились новые. После прибавления третьего атома кислорода образуется ангидрид азотистой кисло­ты — довольно слабой. При добавлении четвертого ато­ма кислорода образуется двуокись азота, дающая удушливые бурые пары. Если же ввести еще один (по­следний, пятый) атом кислорода, то получим ангидрид азотной кислоты — очень сильной. И каждый раз с при­бавлением еще одного атома кислорода происходит пе­реход количества в качество.

Сын. Значит, получается последовательный ряд сое­динений, которые состоят из двух атомов азота и от ну­ля до пяти атомов кислорода? И каждое такое вещество выступает, таким образом, как особая мера химического вещества?

Отец. Да, и в этом, как ты хорошо сказал, последо­вательном ряду одна мера примыкает вплотную к дру­гой мере и соотносится с нею определенным образом. Это их соотношение таково, что с изменением количест­ва (в данном случае числа атомов кислорода в соеди­нении) каждый раз совершается переход из области одной меры в область другой, смежной с нею меры. По­этому весь этот последовательный ряд Гегель назвал «узловой линией отношений меры».

Сын. Почему же именно узловой?

Отец. Потому что тот пункт, где количество перехо­дит в качество и где, следовательно, происходит скачок, похож на узел: количественные изменения тянутся глад­ко, ровно и постепенно, словно тянется через руку пря­мая веревочка. Потом вдруг резко и внезапно наступает скачок, перерыв предшествующей постепенности, словно на нашей веревочке завязался узелок. Этот узелок есть качественное изменение, вызванное предыдущими постепенными количественными изменениями. А если подряд получилась целая серия последовательных переходов количества в качество, то Гегель и на­звал ее «узловой линией отношений меры».

Сия. И таких узловых линий много на свете?

Отец. Да, их столько, сколько вообще есть различ­ных линии развития, так как каждая такая линия обя­зательно включает в себя переход количества в качест­во, а значит, и примыкание, во всяком случае, двух мер одной к другой. Вот радуга уже на небе сейчас исчезла, а ты вспомни, какой она была: полоски разных цветов примыкали оlна к другой, и мы могли переходить от одной полоски, имеющей свою меру, к другой, смежной с нею, обладающей уже другой мерой, если мы будем постепенно менять число колебаний световых (электро­магнитных) воля или длину этих волн, то, как и в слу­чае движения вдоль ряда кислородных соединений азо­та в химия, получим узловую линию отношений меры, где красные лучи (следующие за инфракрасными, теп­ловыми) образуют область своей меры, которая примы­кает к области меры оранжевых лучей, те — к области меры желтых лучей и т. д. до области меры фиолето­вых лучей, за которой следует область меры ультрафио­летовых, химических лучей. Следовательно, видимый солнечный спектр представляет собой также узловую ли­нию отношений меры. Его можно продолжить в обе сто­роны: до гигантских радиоволн на одном конце и до мельчайших рентгеновских и гамма-лучей на другом конце всего электромагнитного спектра.

Сын. И кипение воды тоже можно рассматривать с точки зрения того, что здесь имеется движение вдоль узловой линии отношений меры?

Отец. Конечно. Только для того, чтобы составить бо­лее полнее представление об этой линии применитель­но к данному случаю, нужно учесть, что вода, кроме капельно-жидкого и парообразного (газообразного) состо­яния, принимает и твердое состояние, превращаясь в лед, то есть замерзая. Тогда постепенное нагревание льда приводит к его плавлению, то есть превращению в жидкость (первый переход количества в качество, то есть прохождение через первый узел на узловой линии отношений меры), а дальнейшее нагревание жидкой во­ды приводит к ее кипению и превращению в пар (вто­рой переход количества в качество, то есть прохожде­ние через второй узел на той же самой узловой линии). То же самое произойдет, если мы будем двигаться в об­ратном направлении, охлаждая нашу систему: сначала мы тогда превратим пар в жидкость (сгустим его), а по­том заставим жидкость замерзнуть (затвердеть). В фи­зике такие пункты, где происходит подобный переход количества в качество, обычно называется физическими константами. Это только другое, специальное, чисто фи­зическое название того, что в философии именуется уз­ловым пунктом в ходе развития… Но мы с тобой что-то сегодня долго заговорились. Смотри, как высоко днем стояло солнце, оно высушило все после дождя, заста­вив воду совершить переход из одного ее агрегатного состояния в другое… Пора и нам перейти из состояния бодрствования в состояние крепкого сна!

 

«Читать дальше»

 

 Беседа: 1а) 1б) 1в)  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 

 

Опубликовано в Философия